Tag Archives: milli irsimiz

Miniature-style

Возвращение к Низами

Два года назад вышел видеоролик “История преемственности: от Низами до Пуччини” и серия статей о том, как история о красном цвете из поэмы “Семь красавиц” перекочевала в европейскую культуру. В них суммировались давно известные в научных кругах факты и указывалась необходимость развить исследования в данной области. Однако, попытки привлечь интерес к данному вопросу не увенчались успехом. Тогда же меня привлекли к организации 5-го Международного Симпозиума по Азербайджанским Коврам. Проект Министерства Культуры и Туризма Азербайджана, в котором я была проект-лидером и отвечала за общую концепцию, налаживание международных связей, привлечение партнеров и международный пиар, включал в себя ряд культурных мероприятий. Самым значимым из них была выставка “Шелковые Сокровища: азербайджанские вышивки 16-18 веков” и первая международная академическая публикация по этим редким вышивкам. К слову, это единственные предметы декоративно-прикладного искусства Азербайджана, которые в иностранной литературе, в отличие от ковров, указывают как “азербайджанские”, а не как “кавказские”! В мире их около 350 и только 2 сохранились на территории Азербайджана в Азербайджанском Национальном Музее Искусств! В международной академической среде их называют “ранними азербайджанскими вышивками” (Early Azerbaijan Embroideries). В последнее время все чаще встречались попытки арменизации данных вышивок. Выставка и книга, если не пресекли на корню эти притязания, то сделали их голословными: сложно противостоять мнению ведущих экспертов и музейных кураторов.

Симпозиум я привела как пример неспроста. Именно благодаря крупному академическому проекту произошли очень важные события в мировой академической и музейной практике. У подобных инициатив есть немедленный и долгосрочный эффект. Немедленный – факт свершившегося мероприятия или выпущенной книги. Но именно долгосрочный эффект – то, что изменилось в культурном ландшафте и какие промежуточные/конечные цели были достигнуты – основа любой политики культурной дипломатии и мягкой силы.

Похожая ситуация вырисовывается с наследием Низами Гянджеви. Некоторое время назад я получила официальное письмо от организаторов ежегодной международной конференции в Академии Наук Италии. Предложенная моей знакомой профессором сравнительной литературы Марией-Терезой Джиавери сессия о Низами включена в программу этой престижной конференции в Риме и назначена на 15:00 28 февраля! В ней участвуют ведущие специалисты европейских университетов, в том числе низамивед Кристина ван Руймбеке, профессор Кембриджского Университета. Организаторы покрывают все, за исключением дорожных и гостиничных расходов лекторов. Данная сессия будет первой, которая исследует вклад Низами в европейскую культуру через призму литературных и музыкальных произведений, основанных на сюжете из “Семи красавиц”.

Palazzo-Corsini

Palazzo Corsini в Риме – место проведения февральской конференции.

Screen Shot 2018-01-22 at 11.42.26 AM

Письмо от организатора конференции Антонио Пиолетти.

В этой истории сработал эффект бабочки: с профессорами Джиавери и ван Руймбеке я познакомилась ещё в 2015 году, написав им имейлы с кучей вопросов о Низами и их прошлых и нынешних исследованиях, далее – познакомила их друг с другом и переключилась на ковры. Ученые общались дистанционно и сплотили вокруг себя всех, кому интересна тема вклада Низами в мировую культуру. Сессия в Риме – лишь начало. Проект междисплинарен и многогранен. Академические конференции и публикации позволяют аппелировать к фактам в научных дискуссиях и становятся источником информации и вдохновения для культурных инициатив. Именно общение с Джиавери и ван Руймбеке стало толчком в работе над новыми формами донесения информации о Низами. Первый такой проект – звуковая инсталляция Vertigo, открытая до 31 марта 2018 года во Дворце Ширваншахов при поддержке Goethe Institut и Администрации Ичери Шехер – первой и пока что единственной госструктуры, поддержавшей нашу многолетнюю работу.

Последнее время мне сложно понять самой, в какой степени мы, азербайджанцы, заинтересованы в той работе, которую проделали иностранные специалисты. И речь тут идет не только о государстве или меценатах, но и о коллегах. Я безуспешно старалась поспособствовать их знакомству с азербайджанскими учеными: сама я никого лично не знаю, а в международных директориях имена и контакты азербайджанских ученых не значатся. Быть может, мою статью увидят представители Академии Наук либо руководство Международного Центра им. Низами Гянджеви.

В планах Джиавери – создание сайта на нескольких языках, специализированная конференция в Неаполитанском Университете Востоковедения о Низами и академическая публикация. Осуществить проект в полном объеме можно в течение нескольких лет и только при внешней поддержке.  Моя миссия – донести до максимального количества азербайджанцев и тех, кому не безразличен Низами, работу ведущих иностранных специалистов из лучших университетов Европы. Я верю в теорию семи рукопожатий и уверена, что в такой стране как Азербайджан, цепочка гораздо короче. Что можно сделать за месяц? Программа минимум: помочь организовать первую встречу ученных в конце февраля. Программа максимум: получить для этого проекта долгосрочное финансирование.  

15724736_1571445922872245_5536050756646181074_o

Пойдём в музей, Оксана!

Если вы все еще не были в Азербайджанском Национальном Музее Искусств, то советую вам сходить туда 3 и 4 января: в моем любимом музее Баку проходит новогодняя акция «вход в музей за 1 манат» (вместо 5 манат за взрослый билет)!

15724736_1571445922872245_5536050756646181074_o

Музей также проводит в пилотном режиме игровые экскурсии. Экскурсия по залам постоянной выставки «Азербайджанское искусство сквозь тысячелетия» теперь включает в себя множество игр и заданий (например, «Замри в картину», «Слепой контур», «Игра на внимательность», «Найди отличия», «Фото-охота» и проч.). За основу взята международная практика, в первую очередь, опыт Музея Современного Искусства Нью-Йорка.

_aaf2395-copy

Экскурсовод Сабина рассказывает о сюжетном ковре с изображением дервишей

_aaf2390-copy

Игра на внимательность “Найди отличия” 
_aaf2378-copy

Игра “Замри в картину” – дети изображают одну из сценок с ковра “Четыре сезона”

_aaf2343-copy

_aaf2344-copy

В игре “Слепой контур” по мотивам программы MoMA The Museum of Modern Art учатсников  просят нарисовать экспонат вслепую (по правилам игры нельзя смотреть на бумагу пока рисуешь)! Это немного сложно, но весело! 

_aaf2355-copy

_aaf2324-copy

_aaf2366-copy

_aaf2369-copy

Игра “Фото-охота” 

_aaf2361-copy

На фото запечатлен момент, когда детей просят найти экспонат по фрагменту с фото.

_aaf2364-copy

Как нужный экспонат найден, группе рассказывают интересные факты, связанные с ним

img_9076

img_9080 img_9083 img_9079 img_9078

Сочинения детей, написанные дома на следующий день после экскурсии. Стоит отметить, что дети рисовали по памяти наиболее понравившиеся экспонаты! 

К слову, 4 января на игровые музейные экскурсии можно записаться бесплатно по данной ссылке. Если у вас есть вопросы, звоните по телефону + 99412 492 07 07 с 10:00 до 18:00 или пишите на официальную ФБ страницу музея.

Но это еще не всё!

В конце марта 2017-го года пройдет второй «Семейный Фестиваль в Музее». «Семейный Фестиваль в Музее» проекта «Милли Ирсимиз» ставит своей целью привить интерес и любовь к музеям у семейной аудитории и доказать, что посещение музея может быть интересным и увлекательным досугом для всей семьи. Видеотчёт по первому фестивалю можете посмотреть по данной ссылке. Подготовку к фестивалю с Музеем Искусств мы уже начали, а благодаря финансовой поддержке посольства США у нас почти полностью отпечатан блок музейного образования «Милли Ирсимиз».

screen-shot-2017-01-03-at-2-38-24-am screen-shot-2017-01-03-at-2-38-51-am screen-shot-2017-01-03-at-2-39-03-am

Мы решили не ждать марта и использовать материал уже сейчас. Так что, купившие билет в музей 4-го января получат возможность самыми первыми опробовать материал мартовского фестиваля «Милли Ирсимиз»! Посетители музея смогут поискать предметы с акварельного рисунка Азима Азимзаде в залах музея, найти зверушек, прячущихся среди экспонатов, собрать бумажные пазлы из ковровых рисунков, пройтись по специальному семейному маршруту – программа музейного образования от проекта «Милли Ирсимиз» создана специально для выставки «Азербайджанское искусство сквозь тысячелетия». Даже если вы уже посещали выставку, вы найдете много нового и интересного!

То, насколько вам понравится эта инициатива зависит станут ли наши инновации частью постоянного предложения музея. Поэтому, пожалуйста, делитесь своим мнением в комментариях к статье либо в соцсетях с хэштегом #ANMA_MI_Project.

Кому интересно дальнейшее развитие этой и других культурно-образовательных инициатив, следите за обновлениями в блоге УС и на страничке Милли Ирсимиз.

img_1960

Про келагаи

«Ждем точной даты вашего приезда. <…> дороги завалены по всему маршруту.” – говорилось в письме Рены ханум Ибрагимбековой, чье производство келагаев в Баскале является частью этнографической экпедиции по районам Азербайджана, организованной при поддержке Минкульта.

Однако, выпавший в ноябре в Баку снег застал нас врасплох. Планируя даты визита моих хороших знакомых на вторую половину ноября – редактора HALI Publishing Бена Эванса и его помощницы Рейчел Мик в Азербайджан, – я уверяла их в том, что их ждут солнечные дни, а в районах плохая погода не предвидится.

Несмотря на погодные капризы, мы все же решили выехать в путь 24 ноября. Мой первый визит в Баскал был по приглашению Рены ханум и ее супруга Джалил муэллима в мае 2015-го года. Познакомила нас общая знакомая Амина Меликова, и уже на следующий день я была в гостях у этой замечательной пары, после чего мне обещали показать производство. Моей радости не было предела!

Келагаи я люблю с детства, среди семейных реликвий у меня сохранился келагаи прабабушки, образ которой у меня навсегда связан с черным келагаи в мелкую бело-сиреневую крапинку. Лет в 15 я нашла этот келагаи среди вещей в шкафу, но надевать его мне не разрешили. Объяснили, что черный – для женщин в возрасте и вдов, а мне положено что-то поярче. Так, у меня появилось сразу несколько келагаи, которые я с удовольствием ношу с тех пор, пополняя коллекцию. Теперь я могу даже похвастаться тем, что в моей коллекции есть шарфик-келагаи, сделанный своими руками.

Правда, выбор сюжета и то, что я левша не очень обрадовали келагайчи Аббасали, который долго не соглашался, чтоб я «şeytan əli ilə» – дословно «рукой дьявола» (я – левша) прикасалась к его галибам (штампам). После долгих уговоров, он все же согласился уступить мне свое место, и у меня получилось вот этот «шедевр».

img_6091

img_2072

После нанесения штампов на шелк ткань прокрашивается в чане с красителями. Та часть ткани, которая покрыта воском останется незакрашенной. После этого, в горячей мыльной водой смывается воск. После келагаи сушится. В зависимости от того, сколько цветов будет на келагаи (до семи), процедура повторяется. 

img_2025

Основным орнаментом для моего авторского келагаи я выбрала галиб автомобиля “Москвич” и буты, сделанного в честь празднования юбилея завода.

img_2040Примеры старинных галибов 200-300 летней давности из коллекции Рены ханум и готового келагаи, сделанного с их использованием.

img_1927Один из последних этапов производства – промывка келагаи в мыльной воде.

Под впечатлением всего увиденного, я написала статью в Carpet Collector – специализированный журнал, издающийся в Гамбурге на английском и немецком языках. Редактору Тиму Стайнеру так понравился мой питч для осеннего номера журнала, что он выделил шесть страниц под статью. Эта статья стала первой публикацией в специализированной иностранной прессе об азербайджанских келагаи. С оригиналом статьи можно ознакомиться тут.

screen-shot-2016-11-23-at-9-01-33-am screen-shot-2016-11-23-at-9-01-21-am screen-shot-2016-11-23-at-9-01-08-am screen-shot-2016-11-23-at-9-00-55-am

Статья “Келагаи: возрождение традиции производства шелковых платков” в журнале Carpet Collector 3/2015, cтр. 60-65

Второе мое открытие произошло в музее Альфонса Мухи, где я заметила азербайджанский келагаи на одной из картин чешского художника, о чем я поспешила поделиться с аудиторией блога!

Интерес к истории написания картины побудил меня обратиться в музей. На удивление, по прошествии нескольких недель, мне ответил сам директор Mucha Foundation Джон Муха, которому переслали мой имейл! К сожалению, ему не было известно о платке, и он не сохранился в семейных архивах. Однако, моя находка стала поводом его знакомства с Реной ханум и их встречи в Праге. Мне же Джон любезно предоставил фото в высокой резолюции и дал разрешение на использование фото-изображения картины «Звезда» (другие ее названия «Зимняя ночь», «Сибирь») 1923-го года. В скором времени в Азербайджанском Национальном Музее Искусств появится брошюра игрового маршрута проекта по выставке «Азербайджанское искусство сквозь тысячелетия», где отдельный раздел отводится келагаи! Эта инициатива является частью образовательного проекта «Милли Ирсимиз», который я веду с 2015 года.

screen-shot-2016-11-23-at-4-03-11-amМакет брошюры проекта “Милли Ирсимиз” в закрытом виде. 

screen-shot-2016-11-23-at-4-03-44-amОдна из восьми карточек-заданий в брошюре дает краткую историю и интересные факты о келагаи. 

Не знаю, куда меня приведут ковровые тропы и шелковые пути в дальнейшем, но к моменту выхода этой статьи – 26 ноября в День Келагаи – я очень надеюсь на то, что наша экспедиция уже посетит Баскал и прибудет в Шеки – один из главных центров шелководства в Азербайджане!

Обложка(с текстом) copy 2

Волшебный Ковер Али и Зюмрюд

Неудачная “ковровая охота” на карабахские Драконовые ковры из коллекции музея Сан-Франциско, вдохновила меня на написание сказки. Закончила я ее еще прошлой зимой, но долгое время не знала, что же делать с ней дальше. Представляю Вашему вниманию и конструктивной критике отрывок сказки с иллюстрациями молодой художницы Аиды Амировой. Сложнее всего нам дались исторические иллюстрации: мы старались передать все особенности ковроделия, быта и национального костюма 18-го века. Забегая вперед, хочу сообщить, что авторское чтение всей сказки на русском языке в сопровождении иллюстраций и рассказа о Драконовых  коврах очень скоро состоится в Баку, а до конца года я ставлю цель опубликовать сказку на русском и азербайджанском языках. Кому интересно узнать первыми о новостях и судьбе публикации, подпишитесь на страничку Milli İrsimiz.

Обложка(с текстом) copy

Разговор во время обеда

Шел один из самых обычных майских дней, когда до летних каникул оставалось совсем немного и так хотелось, чтоб они наступили скорее. Поэтому было особенно странно, что за обедом Зюмрюд и Али, брат и сестра, обычно очень разговорчивые и веселые, впервые сидели молча.

Вы поссорились? – спросила мама

- Нет – вздохнув, сказала Зюмрюд – Нам дали скучное задание в школе

- Любое дело может оказаться скучным или, наоборот, стать интересным. Все зависит от того, как ты к нему подойдешь!с улыбкой произнесла мама

- Мама! Это реально скучно! Мы должны написать сочинение – жалостно протянул Али

- Да, на тему «Ковры Азербайджана». Кому интересны эти половики! – продолжила Зюмрюд

- Как тебе не стыдно, Зюма, так говорить! А знаете ли вы, что наша семья имеет самое прямое отношение к коврам – наш очень далекий предок Микяил бек был знаменит своими коврами на весь Карабах? – спросила детей мама

- Как? Но мужчины же не ткут ковры! – улыбаясь, сказал Али – Их ткут пожилые женщины! Например, как наша бабушка!

Шутка Али понравилась Зюмрюд, и они оба залились громким смехом.

- У него был цех, а ковры ткали его работники: и женщины, и даже молодые девушки, и девочки.

- Девочки?! А как же права ребенка на счастливое детство и международный рабочий кодекс?! – возмутилась Зюмрюд

- В то время не было никаких кодексов, глупая! – ответил Али

- Мама!!! Скажи ему, что я не глупая!

- Вы оба у меня умные, а еще вы должны доесть свой обед. Тогда я расскажу вам кое-что интересное.

Дети закивали и мама продолжила:

- Ковры ткали все, и они имелись у всех дома, ковры не только украшали дома, но и спасали от холода и даже оберегали от злых сил. Каждая девочка твоих лет, Зюма, уже умела ткать ковры и наверное уже создала хотя бы один ковер для своего приданого.

- Ха-ха, Зюма, а ты будешь делать ковер, когда выйдешь замуж за Мурика?

- Мама, скажи ему! 

- Дорогие мои непоседы, не дразнитесь и не ссорьтесь, вы разрешите продолжить? – полушутя-полусерьезно спросила мама. Молчание означало согласие. – Так вот, ковры эти делали на продажу. Художники придумывали рисунки, а ткачихи из них создавали ковры. Для этого Микяил бек нанял много работников. Но не так это было легко устроиться к нему на работу. Специально нанятый человек ездил по деревням и отбирал талантливых девочек, которых привозили в Шушу в цех к дедушке.

- Так твой прадед проводил кастинг, – подытожила Зюма

- Можно и так сказать. Эти девочки жили вместе и учились у более опытных ткачих как создавать ковры. Эти ковры настолько радовали глаз, что их дарили в качестве дорогих подарков очень важным людям, они ценились выше золотых украшений в приданом невесты и их передавали по наследству.

- А у нас есть такие ковры?

- И да, и нет!

- Так ведь не бывает! У тебя либо есть что-то, либо его нет! – воскликнул Али

- Вы не кушаете! Еда остывает! Мы пойдем завтра к бабушке Айше, и она вам все расскажет!

 Дети заметно повеселели. Скучное школьное задание превратилось в захватывающую историю об истоках семьи. Все оставшееся время они обсуждали наперебой вопросы, которые смогли бы задать завтра бабушке.

1+text copy

В гостях у бабушки Айши

На следующий день, не успев еще переступить через порог дома, Зюмрюд и Али, закидали бабушку вопросами.

- Айша няня, мама сказала, что твой прадедушка делал ковры!

- А какие ковры ткались в его мастерской?

- А почему у нас нет его ковров?

- А ты видела как ткут ковры?

Бабушка обняла внуков и с улыбкой сказала:

- Вначале поцелуйте свою бабушку, снимите туфли, вымойте руки и идите в гостиную. Я поставлю чай, а вы сядьте поудобнее, я скоро буду.

- А ты ответишь на все наши вопросы? – хитро прищурив глаза, уперев руки в бока и преграждая бабушке путь, спросил Али

- Да, мои птенчики!

Гостиная бабушки была настоящим кладом для любознательных внуков: в ней доминировали кремовые стены со старинной лепниной и коричневые тона антикварной мебели с бронзовыми элементами, которые так любили рассматривать дети, стены комнаты были увешаны картинами, на подоконниках и по углам были расставлены горшки с цветами, а в старинном резном комоде тесно стояли фигурки и посуда – семейные реликвии. Оставшись наедине Зюмрюд, как всегда подошла к комоду разглядывать «бабушкины сокровища», а Али облокопился на ручку массивного кресла и принялся играть в мотогонки на своем телефоне. Через десять минут бабушка вошла в гостиную с альбомом фотографий и картонной коробкой. Бабушка села на диван и пригласила внуков сесть рядом.  Али и Зюмрюд сели по обе стороны и заерзали от нетерпения узнать, что же такого принесла бабушка. Бабушка Айша начала свой рассказ:

- Вы знаете, что мой пра-пра-пра-пра-прадед Микяил был беком. Беки обычно владели землями, на которых работали крестьяне. Сами они ничем особым не занимались. Но мой дедушка был другим. Он интересовался историей, искусством и путешествовал. В один прекрасный день он решил посвятить себя тому, что любил больше всего, – коврам.Его друзья поначалу смеялись над ним, что не бекское это дело и зачем ему что-то еще, если он уже богат. Но он говорил, что это для души, а не денег ради. Он хотел создавать красивые ковры, которые бы грели дом зимой и согревалм душу своих хозяев. В те далекие времена всем девочкам следовало знать искусство ковроделия. Каждая семья ткала ковры для себя. Эти ковры были небольшими и рисунки создавали по памяти. Богатые семьи ткали ковры на заказ в специальных мастерских. В то время в Шуше уже были мастерские, которые производили большие и красивые ковры на продажу. Там все было как на фабрике – каждый знал свои обязанности. Очень быстро мастерская моего прадеда из нескольких ткачих выросла до пятидесяти работников, а он сам получал заказы не только от местной знати, но и от купцов, которые увозили ковры в Турцию, а оттуда в Европу. Вот, смотрите, это фография моего дедушки Мирзы, офицера Царской Армии, которую он сделал в Петербурге. Он приходится Микяил беку правнуком. А назвали его в честь деда, сына Микяила. Ему, в отличие от его отца, больше нравился запах пороха, военные походы, красивая военная форма, награды и балы в столице Российской Империи. После того, как Азербайджан вошел в состав России, он стал офицером царской армии и даже участвовал в нескольких походах. После него все мужчины в нашей семье были военными. Микяил бек был очень расстроен тем, что никто не захотел продолжать ковровое дело и очень остро переживал. Но любовь к коврам осталась в нашей крови. Когда дом моего прадеда Мирзы был разграблен бойцами Красной Армии, то они случайно устроили там пожар. Мирза бек с риском для жизни вбежал в горящий дом спасать ковер. Для грабителей ковер не представлял никакой ценности, а для него это была фамильная ценность, часть его истории, память об отце Микяиле, который к счастью не дожил до этих страшных времен. Мой прадедушка смог спасти только небольшой фрагмент, он никогда с ним не расставался. Вот он.

2+text copy

Бабушка достала из картонной коробки все, что осталось от семейного ковра. То, что увидели дети, сложно было назвать ковром. Это был небольшой фрагмент. Часть его больше походила на плотную ткань с рисунком: привычный мягкий ворс ковра во многих местах стерся и казалось, что ковер полысел так же, как лысеет человек. Первое, что бросалось в глаза – это фигуры, похожие на листья с зубцами, которые скрещиваясь друг с другом, создавали ромбовидный узор на бордовом фоне фрагмента.

- Чтобы узнать ковер, надо его обязательно потрогать. Только по очереди, он очень старый и очень хрупкий! Погладьте его, как будто вы гладите любимое животное. Посмотрите как он играет оттенками от направления света!

- Я первый! Потому что я старший! – сказал Али

- Ха, на пять минут! – ответила его близнец Зюмрюд

- Как настоящий мужчина Али уступит первенство своей сестре, так ведь? – сказала бабушка Айша

- Ладно, убедили! 

- Мне страшно, вдруг он порвется – сказала Зюма

- Он уже порванный! – ответил Али

- Посмотрите на ковер. Это всего небольшой фрагмент, а сам ковер был размером как эта комната! Представляете, какой большой и красивый он был! Посмотрите на его узор – он повторялся по всему ковру. Представляете, как эффектно это выглядело! А цвета? Они не такие яркие, как раньше, но даже в таком виде, этот фрагмент для меня намного важнее, чем любой современный ковер. У него есть душа, история!

- А почему ты тогда не повесишь его в рамочку над диваном?

- Я хочу сохранить его для ваших внуков, а старинные ковры портятся от света и влажности!

- А что такое влажность? 

- В воздухе всегда содержится вода в качестве пара. Это и есть влажность. Ее измеряют в процентах. Из-за того, что город расположен на побережье Каспийского моря, влажность вБаку очень высокая. Ковры не любят влажность и плохо ее переносят. 

- Бабушка, ты тогда немного похожа на ковер! Ведь ты тоже плохо переносишь влажность из-за твоего ревматизма!

- Ну, можно и так сказать, Алишка – улыбнулась бабушка, погладив внука по голове

- А-а-а что это за белая закорючка с цветными точечками? – спросила Зюма

- Это очень традиционный для нашего региона узор. Называется “дракон”

- Какой это дракон?! Это непонятно что! – возразил Алишка

- Это то, как наши предки видели драконов. Это стилизованное изображение

- Что такое “стилизованное” – спросила Зюма

- Это когда ты не просто изображаешь что-то, а используешь свое воображение. К тому же, более простые геометрические линии такого рисунка помогают красиво воспроизвести его на ковре.

- Бабушка, по-моему, у тебя чайник кипит!

- Ах да, точно, кипит! Я сейчас вернусь.

 

Все интересное только начинается

Бабушка вышла на кухню, и дети остались одни. Они разглядывали оставшийся у них на руках потрепанный фрагмент ковра.

- Интересно, а как его делали… – задумалась Зюмрюд

- Мы это никогда не узнаем!

- Почему ты так говоришь?! Ой! Смотри, дракон мне подмигнул!

- Как он тебе может подмигнуть?! Он же ковровый! Это от света, наверное, переливается шерсть – ответил Али

- Нет, смотри, смотри! – завизжала Зюмрюд

Вдруг произошло самое невообразимое: дракон на ковре начал шевелиться, обретать форму и понемногу вырастать. Вначале дети увидели, как небольшая лапка отделилась от ковра и помахала им. Потом из ковра вылезла мордочка и подмигнула детям. По мере того, как изображение из плоского превращалось в объемное, оно росло, и дракон уже начал достигать двух метров. Он все рос и рос, пока не уперся головой в потолок. А потолок в квартире бабушки Айши был почти 3,5 метра!

3+text copy

Дети смотрели на все это удивленными и испуганными глазами и не могли ни шевельнуться, ни заговорить! Нельзя сказать, что дракон внушал страх. Да, у него торчали когти и большие клыки, а все тело лоснилось чешуйками, но у него также были такие большие и добрые глаза необыкновенного бирюзового цвета! Тишину нарушил сам дракон:

- Какие тесные сейчас стали дворцы беков, даже выпрямиться нельзя во весь рост! Как бы не сломать чего-нибудь! – заметив, что дети смотрят на него со страхом, дракон обратился к ним – Не бойтесь меня! Я добрый водный дракон Братец Су, и я приношу удачу! Это вы внуки Микяил бека: Али-бек и Зюмрюд-ханым?

- Ну-у-у, мы не совсем что внуки, это наш пра-пра-пра-пра-пра-пра-прадедушка! Фууф! Чуть не ошибся! Мы даже не знаем, как он выглядел, потому что он жил еще до изобретения фотографии, но мы знаем, как выглядел Мирза-бек, который спас тебя от пожара, - засмущался Али

- Бедный Мирза бек, хороший был, храбрый! Жалко его, только за то, что он был белогвардейским офицером, его много обижали в Советское время, даже в Сибирь отправили два раза! И я два раза был с ним! Я, если честно, запутался во всех этих “пра” и сколько раз их надо говорить. Вы одного возраста с другим Мирзой беком, сыном моего хозяина Микяил-бека. Так что, семейные узы делают вас моими хозяевами! Я предлагаю вам незабываемое путешествие в прошлое! У вас столько вопросов и такой интерес к истории, что вы заслуживаете увидеть все своими глазами!

- А как же наше настоящее? Нас же будут искать! – забеспокоилась Зюма

- Поверьте, они ничего не заметят, вы вернетесь в тот же самый момент, и бабушка даже не заметит, что вы куда-то улетали.

- Как здорово! Я всегда хотел настоящих приключений, а парижский Диснейленд для меня до сих пор остается пределом экстрима!

- Не умничай, Алишка. Ты визжал как пятилетняя девочка на одном из аттракционов!

- Это я делал, чтоб развеселить тебя. К тому же, тогда мне было девять лет, а сейчас почти одиннадцать!

- Али бек, Зюмрюд ханум, я не могу долго оставаться в мире людей, меня никто не должен видеть, кроме вас. Сейчас вернется Айша-ханум, у нее больное сердце, еще приступ начнется при виде меня! Садитесь мне на спину и держитесь крепко: я люблю скорость!

Дети быстро вскарабкались на спину дракона, крепко-крепко обняли его за шею и зажмурили глаза.

- Не бойтесь! Это не страшно!

Через мгновение привычная и уютная гостиная бабушки начала меняться в цветах и формах, все закружилось и смешалось.

- Мы в космосе? 

- Нет, мы в коридоре Времени, и это самое красивое, что вы видели в своей жизни… Ну, второе, после ковров с рисунком дракона! 

- А он смешной, и мне совсем не страшно! А тебе? – прошептала на ухо Али Зюмрюд

- Конечно нет! Если не страшно девочке, то и мне, настоящему мужчине, не страшно!

- А мне кажется, что ты так и хочешь закричать как тогда в Диснейледне! Ай, не щипайся!

- А ты не дразнись!

- Ребята, мы уже почти добрались. Смотрите, мы в Шуше!

- Я ничего не вижу, кроме неба! – сказал Али

- Смотри вниз! 

- Дракоша, ты идешь по воздуху?!

- Да, я ведь водный дракон и у меня нет крыльев, чтоб летать! Зато я могу ходить по любой поверхности, и мне все равно, это земля, вода или воздух.

Под ногами открывался волшебный вид на город, утопающий в зелени. Все казалось игрушечным: дома, люди, деревья!

4+text copy

- Смотри, на них одежда как в музее! - заметила Зюмрюд

- Да! Мы же оказались в 1163-м году – важно заявил Братец Су

- В каком-каком году?

- В 1163-м, если исходить из мусульманского летоисчисления или 1750-м по григорианскому календарю, если вам так проще - ответил Братец Су

- А, так значит мы оказались в 18 веке! – выразил свой восторг Али

- Супер! А почему везде только дядечки? – удивилась Зюмрюд

- Потому что женщины сидят по домам и редко выходят на улицу! – ответил Братец Су

- Как хорошо, что я живу во время, когда могу выходить на улицу! Надо объяснить это женщинам!– произнесла Зюмрюд

- Борец за права женщин, лучше посмотри, как на повозке с ослом кто-то везет свернутый ковер!– перебил ее Али

- Дракоша, ты можешь пойти за ним? – спросила Зюмрюд

Они последовали за повозкой: она шла по мощеным камнем улицам, мимо красивых каменных одно- и двухэтажных домов, утопающих в широкой тени деревьев, а Дракон мягко ступал своими лапами по воздуху.

- Смотри, он идет на базар, как бы не потерять его в толпе! – предупредил Али

- Не беспокойся, Али-бек, я вижу на километры и могу разглядеть иголку в стоге сена!

Повозка остановилась около большого здания, и оттуда вышли двое мужчин.

- Что они делают? - с любопытством спросила Зюмрюд

- Это турецкие торговцы. Завтра рано утром они уедут обратно к себе, а ковер, наверное, привезли им на продажу.

- А что с ним будет потом? - продолжила Зюмрюд

- Дальше, его продадут в Европу. Кстати, открою вам секрет, этот ковер соткали на несколько лет позже ковра, из которого вышел я! Я очень горд, что мой ковер заказали в честь рождения Микяил бека в 1700 году!А теперь он находится в музее!

- Как в музее! У нас в Баку?

- Нет, мои любимые. Я никогда не был в бакинском музее, потому что у меня нет там друзей и родственников. Зато, когда ваша бабушка Айша ханум идет спать, я незаметно выхожу из коробки и путешествую по разным музеям, где живут такие же драконы как я. Вот этот ковер, например, сейчас в Европе, в Музее Исламского Искусства в Берлине и висит с другими коврами на стене, и на него смотрит очень много людей каждый день. Мои двоюродные братья рассказывают мне о посетителях музея – дракон на мгновение замолчал – Мне так печально, что все мои братья-близнецы сгорели в огне! Мы же добрые драконы воды и боимся огня! Меня бы постигла та же участь, но Мирза бек вовремя выхватил меня из огня! Я очень скучаю по своим братьям!

- Не расстраивайся! Не все потеряно! Ты ведь уцелел, бабушка Айша тебя очень любит, и мы тоже любим – ободрила дракона Зюмрюд

Оба ребенка начали гладить и обнимать дракона, чтоб приободрить его. Братец Су заулыбался: всегда приятно знать, что ты не одинок, и тебя любят.

- Я покажу вам еще кое-что. Мы пойдем в сторону, откуда шла повозка. Видите вот это роскошное здание? Это дом Микяил бека. Только мы спустимся в лесу, я уменьшусь в размерах и спрячусь в пиджаке Али-бека. Я не хочу, чтоб меня кто-то видел. – Дракон плавно опустился, спрятался в гуще деревьев, уменьшился до своих первоначальных размеров и снова сплющился.

- Ой, а мы уже и забыли, каким мальньким ты можешь быть. Давай, залезай мне за пазуху. Только старайся не двигаться! Я боюсь щекотки! 

- Буду сидеть смирно и говорить вам, куда двигаться. Выходите из рощи и идите прямо до дороги. Оттуда свернете направо и через некоторое время окажетесь у ворот дома Микяил-бека.

- А что дальше? - спросил Али

- Я все продумал. Увидите.

Продолжение следует…

dragon-1

P.S. Тем, кто нашел время и имел терпение прочесть текст до конца, у меня просьба: я буду очень признательна, если Вы заполните которкий опросник по данной ссылке. Полученная информация поможет спланировать следующие шаги в подготовке публикации сказки.

Турандот_обложка copy 2

Milli İrsimiz. Часть 3

В первой части я делилась основными тезисами проекта “Milli Irsimiz” и просила помочь всех читателей распространить видео-пилот “История преемственности: от Низами до Пуччини” (в оригинале “The Story of Continuity: from Nizami to Puccini”), которое Вы можете просмотреть в Youtube, вторая часть посвящена предыстории создания видео и тому, как более двух лет я шла к данному проекту и искала поддержки, а заключительная часть – почему и как делалось видео.

Just Do It!

Прожив треть своей жизни за границей, в США и Европе и активно интересуясь вопросами культуры, я могу с уверенностью сказать, у Азербайджана не так много универсальных продуктов в сфере культуры «на экспорт», понятных широкой аудитории, в любой точке мира. Мне всегда была интересна не только аутентичность отдельных элементов нашей культуры, но и то, как они переплетаются с другими культурами и влияют на них. Тема Низами и Пуччини – один из примеров, ставший известным мне случайно. Согласитесь, об этом очень важном факте о связи времен и культур почти ничего нет! Может быть, их намного больше! Но много ли мы сами знаем о нашем национальном достоянии?

Мне очень нравится, что в Италии в школе более года школьной программы по литературе посвящена Данте и разбору его произведений, в первую очередь, «Божественной Комедии». И это прекрасно! Почему бы не посвятить больше времени изучению наследия Великого Низами в школьных программах Литературы, Истории, Искусствоведения, Музыки? Пользуясь случаем,  обращаюсь к исследователям творчества Низами с просьбой поделиться со мной своими знаниями и работами и помочь в популяризации Низами.

 

“If not me, who? If not now, when?”

Для популяризации Низами и его влиянии на западную культуру я неоднократно слышала совет, что этим должны заниматься те, для кого это важно. Подумав и поняв, что это важно в первую очередь для меня, я решила действовать. Тем более, это оказалось в моих силах, в отличие от желания увидеть пополнение коллекций музеев Азербайджана ценными и редкими “драконовыми” коврами, которое пока что не реализовалось (к слову, в Армении такие ковры есть в музее, а еще мы публиковали на ФБ странице блога фото такого ковра в музее Гюльбекяна).

В начале, не имея конкретного плана и четкого elevator pitch, все мои попытки привлечь внимание к этой теме влиятельных соотечественников не давали никаких результатов. Так прошло более двух лет. Но я твердо решила для себя идти к своей цели. Так что, повторяя про себя как мантры феммининстический лозунг Эммы Уотсон и строки из песни Земфиры «Кто мне сказал – не получится. Если мне хочется – сбудется», я решила любыми способами, но хоть что-то сделать. Тем более, повод для активизации приближался: новая постановка оперы «Турандот» по случаю Экспо в Милане была назначена на 1 мая 2015 года. Моя авантюра принимала разные проявления: от идеи установить билборд на площади Ла Скала с информацией о Низами в период оперы до предложения включить упоминание о поэте в буклет постановки или в выставке, посвященной опере «Турандот» в музее Ла Скалы. В мэрии мое предложение затерялось в потоке подготовки к Экспо, а в Ла Скала попросили не беспокоить: дизайн и содержание буклета утвержден уже давно, про Низами знают, сами они об этом писали в 2010, но не считают необходимым упоминать об этом в 2015 году, а с куратором выставки в музее я познакомилась к ее окончанию.

Идея анимации о Низами пришла после просмотра одного из видеороликов на канале TED Ed. Несколько месяцев ушло на поиск исполнителей, которыми в итоги стали представители российского отделения Creative 141 Worldwide, агентства с азербайджанскими корнями. Параллельно проходил поиск партнера, способного оказать организационный вклад и финансовую поддержку проекту. Мне было важно взаимодоверие, плюс у меня неприятие ненужной бюрократии и прессинга на мою креативность. Так, в качестве партнера вырисовался ASN, который дал мне зеленый свет и предоставил свои административные и финансовые ресурсы. Соответствие цели проекта целям деятельности ASN создало решающую предпосылку для сотрудничества. Azerbaijan Student Network (ASN) – является открытой платформой для юных азербайджанцев в Европе и европейцев, интересующихся нашей страной. Организация способствует презентации ценностей и культуры азербайджанского общества в Европе и научному, профессиональному и культурному обмену между азербайджанской молодежью и европейцами.

В моей прошлой работе бизнес консультанта меня тяготило то, что единственным результатом труда была кипа слайдов с рекомендациями клиенту и разными прогнозами, которые он исполнял сам. «Никакой ответсвенности» – как любил говорить один из парнеров компании. Видео и все, что с ним связано – это один из первых продуктов, где у меня появилась настоящая ответственность за каждое слово и нарисованную иллюстрацию. С момента моего настоящего знакомства с Низами, я настолько прониклась произведением «Хафт пейкар», что образ принцессы из поэмы Низами стал моим альтер-эгом. Только гениальные произведения могут пережить века и остаться актуальными, а через Низами я лично пришла к лучшему пониманию себя, как я это назвала «back to the roots» – «назад к корням».

Miniature-style

Для исторической достоверности в видео анимации в качестве примеров использовались образы персидских миниатюр 15-17 веков и иллюстраций художников Умберто Брунелески и Леопольда Метликовица 1926 года, которые создали первые афиши и костюмы к опере Пуччини

Turandot Bruneleschi

Так выглядит афиша Брунелески…

Турандот_обложка copy 2

… а это иллюстрация из видео-анимации по мотивам обложки нотной книги с рисунком Метликовица

Сейчас много усилий уходит на освещение данного события на Западе. О проекте пока что написали в специализированной прессе и популярных блогах в Германии, Англии и России, поддержал проект оперный театр в Швеции, где в августе была премьера «Турандот» с оперной дивой Ниной Стемме в главной роли. С ней мне удалось встретиться в мае в Милане и благодаря госпоже Стемме у проекта появились контакты в Швеции, откуда она родом. Мне очень приятно, что такая мировая величина уделила время встретиться с «простой смертной», но нужно куда больше поддержки, о чем я писала в своем предыдущем посте.

И еще, нравится нам или нет, почти нигде на Западе Низами не идет как азербайджанский поэт!  Присваивание Низами персидской культурой – это еще одна проблема, но тема уже для отдельной статьи. Очень активные контр-меры принимает и Первая Леди, и Няргиз Пашаева: могу представить, каких усилий стоило открытие программы имени Низами Гянджави в Оксфордском университете или памятника поэту в Риме в знаменитом парке Виллы Боргезе, где написано, что Низами – азербайджанец. 

К слову, видео по Низами – это пилот проекта «Milli Irsimiz», который задуман как серия онлайн и оффлайн мероприятий, рассказывающих широкой общественности, в первую очередь, за пределами Азербайджана, о малоизвестных фактах из истории, также о культуре и искусстве Азербайджана. Этот проект – пазл, в который я хочу включить то, за что я испытываю гордость будучи азербайджанкой. В планах много идей не менее достойных того, чтоб о них узнала широкая общественность, но для них мне еще предстоит найти время (и отдохнуть!) и финансирование и еще, наверное, чуть большую поддержку и веру моих соотечественников!

Турандот_обложка copy 2

Milli İrsimiz. Часть 2

Первая часть

Предисловие к данной статье

Несколько месяцев назад читала о Марселе Дюшане и о том, как самая знаменитая из его работ «Фонтан» (обычный писсуар) на самом деле принадлежит эксцентричной поэтессе Эльзе Плёц.

Дюшан заврался также как и Уолтер Кин, который годами присваивал себе работы жены, только в случае недавно экранизированной Тимом Бертоном истории Big Eyes, справедливость восторжествовала. В случае с «Фонтаном», арт-мир пока что не готов официально признать то, что боготворение Дюшана как основоположника современного концептуального искусства основано на лжи. Однако оба эти примера являются вводными в борьбу за справедливость.

 

Ближе к делу…

Моя история не столь разоблачительна, и не про плагиат, а скорее всего о забвении. На сегодняшний день то, что знаменитая опера «Турандот» Джакомо Пуччини по своему сюжету идентична истории из произведения Низами Гянджеви остается все еще малоизвестным фактом. Почти все, кому я ее ни рассказываю, искренне удивляются. Удивилась и я, обнаружив эту связь совершенно случайно, на волне поиска себя и ответа на вопрос, что же делает меня азербайджанкой, и как не растерять свою национальную и культурную принадлежность, проживая длительное время за границей.

Все началось с того, что пару лет назад я загорелась желанием поставить балет «Семь Красавиц» в Европе. Через сокурсника по Bocconi, который оказался семейным другом театрального сценографа Энцо Фригерио (Ezio Frigerio)  и его оскароносной супруги Франки (Franca Squarciapino), я познакомилась с этой интересной парой. Несмотря на свой преклонный возраст, супруги на тот момент активно работали и успешно поставили балет «Спящая Красавица» в Астане в честь 15-летия празднования новой столицы Казахстана. В их загородом доме на озере Комо мы говорили о том, какие снобы управляют знаменитыми оперными театрами, как паре не нравится акустика в Большом после его реконструкции и как вообще трудно продвигать что-то новое на мировых театральных площадках. Идея балета им очень понравилась, и они при мне начали обзванивать своих друзей, спросить совета, какая балетная труппа подошла бы для спектакля. Прощались мы в надежде встретиться снова и планировать следующие шаги…

По странному стечению обстоятельств, после этой встречи меня «сослали» по работе именно в Казахстан на долгие месяцы и о моей театральной мечте пришлось забыть, тем более, что она никак не вязалась с интенсивной работой в консалтинговом проекте для одного из мировых лидеров сыро-молочной продукции. Свободного времени оставалось не так много, и все же монотонно скучные вечера пребывания в гостинице после работы я решила скрасить изучением либретто балета и просмотром записей на канале YouTube. Советская постановка мне казалась неестественной, а в новой версии 2008-го года чувствовалась какая-то незавершенность, хоть либретто достоверно повторяло сюжет поэмы. Но, если есть вопросы, лучше обратиться к первоисточнику – самому Низами и его невероятно глубокой философии и сплетению сюжетов! Кто не читал, советую – Вас ждет много открытий! Из школьной программы я не очень помнила содержание поэмы (к слову мы не читали оригинал, а ограничились конспектами учителя по литературе), поэтому я села читать Низами впервые. Так вот, «Хафт пейкар» или «Бахрам-Намэ» 1197-го года (в русском переводе известная как «Семь красавиц») – поэма о любви, всех ее проявлениях и о семи цветах, с которыми ассоциируется любовь, начиная от самой порочной, темной, закончившейся физическим насилием, и до самой светлой и трогательной, когда влюбленные решили остаться непорочными до свадьбы. У Низами любви без секса не бывает, и его воображению с подборкой метафор интимным отношениям, наверное, позавидует любой автор любовных романов!

Но самым большим открытием и удивлением для меня было то, что история Славянской принцессы, рассказанная шаху Бахраму о красном цвете – это сюжет последней оперы Джакомо Пуччини «Турандот», которую многие знают по арии в исполнении Паваротти – Nessun Dorma. Для сравнения предлагаю ознакомиться с либретто оперы и историей принцессы у Низами.

TURANDOT-saprtito-brunelleschi

Так выглядят первые ноты для оперы “Туандот” 1926-го года с иллюстрациями Брунелески, которые я впервые увидела в антикварном книжном магазине в Милане, а совсем недавно купила на аукционе Ebay! 

Общепринятая и растиражированная версия написания «Турандот» Пуччини, которую можно найти в любой книге, рассказывает о том, как композитор прочел пьесу Фридриха Шиллера 1801 года, которую тот написал по произведению Гоцци «Турандот» 1762 года. Я стала искать ответ на два вопроса: откуда Гоцци взял историю и был ли он знаком с произведением Низами. По словам моего знакомого композитора и исследователя творчества Пуччини Лоренцо Ферреро, «мы можем быть уверены в том, что Гоцци читал Делакруа.» Французский писатель Делакруа в своем сборнике «Тысяча и один день» (не путать с «Тысяча и одной ночью» Вильгельма Гауфа) написал историю Низами из “Семи красавиц”. Лоренцо добавил, что «[сам Делакруа] утверждал, что потерял «персидскую книгу», из которой он «перевел» эту историю, не упоминая автора [оригинального произведения]. Возможно, Делакруа и не знал, что истории, описанные им в «Тысяча и одном дне», имеют авторов. Уже в 18-м веке эта история [отрывок-рассказ Славянской принцессы] становится частью всеобщего наследия». У Делакруа безымянная принцесса-славянка Низами обретает имя «Турандот» – «Дочь земель Турана».

Хотя профессор Джиавери из Университета Турина выдвигает версию о том, что Пуччини могла быть известна статья о Низами и его произведениях, которая вышла в двадцатые годы, в архивах дома-музея композитора в Тоскане, а также компании Casa Riccordi и музее Teatro alla Scala прямых доказательств я не нашла. Искала я книги Низами или упоминание о нем и в доме-музее Шиллера в Германии, но и там не произошло сенсационного открытия. Получается, что во время написания оперы о Низами возможно и не знали, а сейчас о нем и напрочь забыли, и многие музыковеды даже не осведомлены о первоисточнике оперы Пуччини. На мой прямой вопрос директору, отвечающему за всю печатную продукцию оперного театра Ла Скала, Франко Пульчини, последовало объяснение, что оперные театры больше интересует музыкальная составляющая, а либретто и его история второстепенны. Однако, он дал мне нужное направление, посоветовав обратиться к брошюре «Турандот» 2010/2011 сезона Ла Скала, где в своей статье «Giunge da lontano, la principessa crudele…» профессор Мария Тереза Джиавери делает сравнительный анализ поэмы Низами и либретто оперы Пуччини. К нашему общему сожалению, ее предложение выпустить отдельную книгу о Низами и его образе принцессы, которая всем стала известна под именем Турандот, дирекция театра отвергла. С приходом нового директора Александра Перейра Ла Скала поменяла позицию по ряду вопросов, и в брошюре 2015 года упоминание о Низами, к сожалению, отсутствует.  (Я обращаюсь с надеждой к нашим меценатам изыскать возможность помочь госпоже Джиавери в выпуске ее книги, а в дальнейшем и проведении конференции, посвященной творчеству Низами.) Общение с госпожой Джиавери стало моим третьим полноценным интервью-встречей с международными экспертами на тему «культурного моста Низами-Пуччини». По мере возможности, я буду публиковать мое общение со специалистами по Восточной литературе, исследователями творчества Пуччини и работниками мировых оперных театров (неудивительно, первым в списке идет моя любимая Ла Скала).

Но встрече с профессором Джиавери и спонтанно начавшимся циклом общения со специалистами, предшествовали месяцы посещения всех книжных магазинов Милана, запись в несколько библиотек с целью поиска какой-то информации о Низами в книгах об опере и композиторе Пуччини. Почти отчаявшись и получив долю насмешек от знакомых своей обсессией Низами, я решила обратиться к специалистам разных сфер и трех континентов – литературоведам, ориенталистам, музыковедам. Приятно удивила их открытость и желание помочь в изучении вопроса. Ведущим специалистам Колумбийского, Принстонского, Оксфордского и Кембриджского университетов, знаменитым композиторам или директорам музеев не нужно было знать ровным счетом ничего обо мне, они без проблем приглашали меня домой на чашку чая, давали личные контакты и дарили свои книги, в то время как в некой бакинской инстанции с именем Низами в названии, на мою просьбу поделиться со мной именами (даже не контактами!) исследователей творчества Низами, запросили мой CV, нынешнее место работы и детальное описание, зачем мне нужны имена этих «важных людей». Было и обидно, и смешно! Конечно, никакой помощи от них, даже после того, как я все объяснила не последовало… ну и ладно!

За время моего изучения данного вопроса, я поняла, что информация о Низами и «Турандот» остается в рамках узкого круга специалистов и описывается в нескольких малочитаемых блогах, а из серьезных источников, проскальзывает мельком в качестве одного предложения в англоязычной версии Википедии и проекте колумбийского университета Encyclopedia Iranica. Там же упоминается швейцарский исследователь Мейер, который в 1941 году опубликовал статью “Turandot in Persien” – это одно из самых ранних упоминаний о первоисточнике. Но этих капель в Интернете недостаточно для популяризации информации о том, что отрывок из поэмы Низами лег в основу нескольких произведений и в итоге стал оперой Пуччини. Какой-то весомой книги на этот счет также пока не было опубликовано, поэтому есть, куда стремиться отечественным и иностранным исследователям и ученным. Приятно то, что за последние несколько лет имя Низами редко, но все же всплывает при упоминании оперы Пуччини. Вот несколько примеров: сайт радио в Калифорнии, информационный портал World Concert Hallконференция в Лейдене и оперный театр в Софии (особое спасибо автору за то, что он не радикально называет Низами персом, а готоврит о том, что Низами можно считать азербайджанским поэтом!).

IMG_5953 copy В театре Ла Скала, помимо программок, которые печатаются для каждого вчера, есть брошюры, рассказывающие о постановке, и книга-издание на каждый оперный сезон. У них нет ISBN кода и я не могла долгое время найти такую книгу сезона 2010-2011 года, когда в Ла Скале в последний раз ставилась опера. Именно в ней профессором Марией Терезой Джиавери была написана статья о Низами, но эту статью не найти ни на сайте театра, ни в где-либо в Интернете. В итоге, я попросилась в архив музея Ла Скала, чтоб почитать статью хотя бы там! Не прошло и трех месяцев, как в магазин Ла Скала, где, как я узнала, эксклюзивно продаются эти брошюры привезли со склада по моему запросу этот редкий экземпляр! А профессор Джиавери во время личной встречи дала согласие на перевод текста! Теперь дело за Ла Скала, которая обладает совместными авторскими правами. Если дирекция даст добро, в скором времени мы переведем эту статью с итальянского на русский и азербайджанский!

Screenshot 2015-07-20 21.17.24

Первая брошюра “Турандот” от 25 апреля 1926-го года

Turandot 2015

Брошюра “Турандот” от 1 мая 2015-го года

Продолжение следует…